Жаков Каллистрат Фалалеевич

(1866-1926)

Каллистрат Фалалеевич Жаков. Фото с сайта Национальной электронной библиотеки Республики Коми

Каллистрат Фалалеевич Жаков (Палалей Кальӧ) родился в 1866 году в деревне Давпон близ Усть-Сысольска Вологодской губернии (ныне пригород Сыктывкара). Он был 11-м ребенком в семье, самым младшим.

После окончания Усть-Сысольского уездного училища и Тотемской учительской семинарии работал на Холуницком заводе Вятской губернии чернорабочим, волостным писарем в Корткеросе. Затем учился в реальном училище в Вологде и Петербургском лесном институте, был послушником в Заозерской пустыни. В 1896 году стал студентом физико-математического факультета Киевского университета, через три года перевелся на историко-филологический факультет Петербургского университета, по окончании которого здесь же работал преподавателем.

В студенческие годы серьёзно занимался научной деятельностью. В 1911 году стал профессором. С 1908 по 1917 годы по приглашению академика В. М. Бехтерева преподавал в Петербургском психо-неврологическом институте. С 1917 по 1926 годы жил в Пскове, Юрьеве (Тарту, Эстония) и Риге (Латвия).

Жаков писал на русском языке. Первые произведения - стихи, очерки, рассказы были опубликованы в Петербурге (издательство «Парма») в начале XX века. Наиболее значительными литературными произведениями Жакова являются автобиографическая философская повесть «Сквозь строй жизни» (1914) и эпическая поэма об истории средневековых коми «Биармия» (1916).

Умер Жаков в Риге, был похоронен на Покровском кладбище, в 1990 году его перезахоронили в Сыктывкаре.

Имя Каллистрата Фалалеевича Жакова носит улица в городе Сыктывкаре (с 15.08.2000), школа № 24 города Сыктывкара, где открыт музей им. Жакова.

.

Кузнецова Т. Каллистрат Фалалеевич Жаков / Т. Кузнецова // Писатели Коми : биобиблиогр. слов. : в 2 т. – Сыктывкар, 2017. - Т. 1 : А - Л. - С. 312 - 320.

К. Ф. Жаков родился 30 сентября (18 сентября по старому стилю) 1866 года в деревне Давпон близ Усть-Сысольска (ныне город Сыктывкар) Вологодской губернии. Окончил Усть-Сысольское уездное училище, Тотемскую учительскую семинарию, работал на Холуницком заводе Вятской губернии. В 1891 году поступил в Петербургский лесной институт, в 1896 году – в Киевский университет на физико-математический факультет, позднее перешел на историко-филологический. В 1899 году перевелся на 3 курс историко-филологического факультета Петербургского университета. Занимался изучением фольклора, этнографии народа коми. После окончания Петербургского университета был оставлен на кафедре русского языка и литературы, стал приват-доцентом университета. Преподавал и на Черняевских курсах в Петербурге. Позднее был приглашен на кафедру логики во вновь созданный Психоневрологический институт, стал профессором этого института. После 1917 года жил в Юрьеве (Тарту), а с 1921 года – в Риге. Скончался в Риге 20 января 1926 года.

Каллистрат Жаков – писатель, получивший известность в России начала ХХ века, философ, создатель оригинальной философской системы. В 1912 году в письме к Леониду Андрееву А. М. Горький писал: «Знаешь, в России есть интересный писатель Жаков, зырянин. Любопытнейшая фигура».

В истории коми литературы он занимает особое место: его художественное наследие (как и поэзия И. Куратова), связанное с мировой культурой, составляет специфическое эстетическое явление. Будучи не принятым советским государством, его творчество получило объективную оценку лишь в последние годы. Поэтические произведения К. Ф. Жакова – песни Пама Бур-Морта – «На север в поисках за Памом Бур-Мортом» (1905), песни Беженада – Вирси – Урго – «Беженада – Вирси – Урго» (1911), песни Вöрморта – рассказ «Царь Кор» (1911), поэма «Биармия» (1916), малая проза – рассказы, сказки, автобиографический роман «Сквозь строй жизни» (1914) являют духовный опыт личности неординарной, осмысливающей отношения с миром, познающей историю народа.

К. Жаков начинал как поэт; «Зеленый сборник стихов и прозы» (1905), в который вошли его стихи, был отмечен рецензиями В. Брюсова и А. Блока. «Сквозь строй жизни» – это, батенька, тоже глубоко интересно, до жути!», – писал о романе Жакова в письме к А. Н. Тихонову М. Горький. Цикличная форма романа объемлет, кроме автобиографического материала, аналитические раздумья о возможностях личности. Сюжетная канва романа, имеющая форму воспоминаний, воспроизводит жизненный путь автора, начиная с раннего детства и кончая зрелым возрастом. Наряду с образом автобиографического героя Феофилакта Панюкова, в тетралогии получает развитие четко очерченный образ авторского «я» – образ взрослого, умудренного опытом жизни человека, взволнованного воспоминаниями о прошлом, осмысливающего пережитое. Образ автора принимает черты лирического героя романа, функционирующего не только в системе образов, включенных в сюжетное движение произведения. Образ Гараморта – так К. Жаков называет и себя, и лирического героя романа – по-своему объединяет художественную ткань произведения, организуя его композицию. Композиция произведения строится на воспоминаниях и размышлениях лирического героя и состоит из двух художественных структур: событийной и психологической.

Последовательность автобиографического повествовательного сюжета, изображающего картины жизни героя, нарушается произвольным течением лирических, интеллектуально-философских раздумий. Углубленное самоисследование, напряженные размышления вызывают реалии воспоминаний; этот цельный процесс подчинен желанию разобраться в себе; и, на наш взгляд, не совсем правомерно делить роман на бытовую и лирическую части, указывая, что «за переизбытком лиризма бытовая сторона отражена слабо» (так писала один из первых рецензентов романа А. Поведская). Бытовое и лирико-психологическое в романе органично связаны, несмотря на стихийность организации: композиция романа запечатлела естественное движение мысли с ее ассоциативными ходами и произвольными поворотами.

Ретроспективный сюжет воспоминаний иллюстрирует духовные поиски лирического героя. Размышления героя философичны, он склонен уходить от повседневной, обыденной конкретики, хотя в ней он черпает свою широкую проблематику. Сам писатель утверждает, что в автобиографическом произведении он «стал окончательно «реалистом», победив «сказочника». Здесь нет места крыльям фантазии» (I, с. 107). Да, в романе почти нет фантастически-романтических линий, столь явно ощутимых в жанрах малой прозы К. Ф. Жакова. Но мы можем сказать, что та романтически-лирическая энергия, что представлена фантастически-сказочными образами в рассказах К. Жакова, в его романе сконцентрирована в лирико-психологической струе, которая отличается своеобразной художественной организацией.

Роман К. Жакова – своего рода лирический дневник, для которого характерна мозаичность мыслей, воспоминаний, соединенных неожиданными ассоциациями. Эмоционально окрашенные, возвышенные ощущения героя, погруженного в созерцание, размышления, а также произвольность формы придают лирико-психологическому течению романа импрессионистические черты (известно об увлечении К. Жакова творчеством писателей-импрессионистов, в частности, Кнута Гамсуна). С культурой импрессионизма сближает К. Жакова и его установка на изображение не столько жизни как таковой, сколько чувств и переживаний героя. Автор не только выражает свои чувства, эмоции, ощущения – он анализирует их, сравнивая, сопоставляя, оценивая. Роман К. Ф. Жакова обладает, кроме подлинности событий, свойством достоверности чувств, и в этом его достоинство. Внимание к миру мыслей и чувств героя определяет жанровую специфику романа, тяготеющего к исповедальному монологу.

Роман К. Ф. Жакова «Сквозь строй жизни» – это исповедь человека, испытывающего драматическую несовместимость с обстоятельствами, это мысли и сомнения сильной личности, терзаемой и противоречиями. «Я всю жизнь между молотом и наковальней...», – писал он (ч. III, с. 152–153). С одной стороны – тяга к культуре, что заставила пятнадцатилетнего Феофилакта пешком уйти из родной деревни и исколесить всю страну, с другой – ее неприятие, запечатленное в признании зрелого К. Жакова: «...чтобы яды культуры не отравили моей души...» (ч. I, с. 9). Внутренний конфликт рожден и причудливым симбиозом в нем ученого и художника. «Я художник и сказочник, и я мог бы писать да писать, но душа, но разум неотступно требуют неба, астрономических и математических открытий» (ч. III, с. 68). Но, видимо, основной причиной внутренней драмы К. Жакова была трагическая оторванность его от родины, своего народа и невозможность сделать что-либо на его благо. «Я хочу помочь зырянам, но не имею никаких средств на это» (ч. III, с. 152–153), – с горечью признавал он.

Исповедальный пафос произведения связан с психологическим анализом, который осуществляется в форме авторских размышлений, самоанализа героя. Интроспекция становится основным средством исповеди: лирический герой сосредоточен на своих переживаниях. Подробный самоанализ составляет психологическую структуру образа героя, который живет напряженной внутренней жизнью. Борьба неразрешимых антиномий, драма раздвоенности героя формируют сферу конфликта романа.

Исповедь героя обнаруживает откровения человека глубоких чувств и мыслей, не находящего душевного комфорта, остающегося одиноким («ни к какому обществу людей не могу я примкнуть, я совершенно не подходящий человек в этом городе и где бы то ни было...», (ч. I, с. 59), но не потерявшего духовной силы, не изменившего себе. «Величие характера состоит не только в том, чтобы победить, но также и в том, чтобы не быть побежденным» (ч. I, с. 59), – пишет К. Ф. Жаков, и в этих словах смысловой стержень романа, его ключевая мысль. К. Ф. Жаков утверждает трагическую правоту человека не смиряющегося, не желающего приспосабливаться к обстоятельствам, но в то же время драматично, остро переживающего собственное одиночество.

Несмотря на точащую душу трагическую рефлексию, драматические конфликты, личность героя предстает цельной и действенной. Эти свойства ей придают внутренняя сила и независимость. Герой, преодолевая череду очень непростых испытаний, ищет самое себя. Драматичные поиски истины при внутренней сконцентрированности создают образ странника, идущего долгой дорогой к самому себе, – странника, ведомого большой силой духа. Этот вечный путь в поисках истины и составляет внутренний стержень образа. «Я знаю, что я не только человек. В тебе есть что-то нечеловеческое. Да, так. Во мне есть космическое, искра потенциала» (ч. II, с. 28), – пишет он о себе. Это ощущение, конечно, передает влияние ницшеанских идей, что было сильно в России того периода. Но сводить только к этому влиянию пафос творчества К. Ф. Жакова было бы неверным. В своем романе К. Ф. Жаков беспристрастно и откровенно обнажает собственные чувства и эмоции. Он ощущает в себе, наряду с напряженными внутренними поисками, могучую творческую энергию: «Я не могу жить непосредственно, необходимо мне познание великой цели, ради чего я работаю, нужно сознание миссии, которую я выполняю» (ч. II, с. 35). Но он чувствует, что очень непросто нести эту ношу по жизни. «Где твое право искать дорогу к самому себе?» – задает себе К. Жаков вопрос Ницше. Эта дилемма включает мысли и сомнения и о собственной судьбе. Оправдан ли его непростой путь, полный утрат и обретений, от лона природы к высотам культуры? Этот вопрос мучительно решается героем. И горестно звучит его желание «предохранить представителей «новых народов» от ужасной болезни «гениальничанья» (ч. I, с. 50). Схожие черты запечатлены и в характере главного героя работы К. Жакова, получившей название «Древняя философия в сказках». В данной работе, несомненно, обладающей силой художественного осмысления, нашел воплощение философский взгляд, объемлющий путь развития опыта всего человечества. Герой, неоднократно умирающий и воскресающий вновь в разных обличьях, переживает вечный путь к истине. Он общается с Гераклитом, Сократом, Платоном, Аристотелем, Декартом, Кантом, Шопенгауэром: образ, имеющий обобщенный характер, получает крупный план изображения. В этапных, значимых для героя встречах он приобщается, по словам одного из героев, к великому горю познания. Думается, в данном произведении выражены концептуально значимые мысли К. Жакова – о свойственной, столь необходимой человеку великой тяге к поискам, раздумьям, что отравлена извечными драматичными противоречиями. «Фундамент лимитизма – это его теория познания. Знание стремится к бытию, как к своему пределу», – утверждает он в тексте своей публичной лекции «Наука о государстве в свете теории лимитизма».

Пройдя круги непростых испытаний в поисках истины, К. Ф. Жаков открывает ее в простоте первозданной жизни народа и природы. «Разочаровавшись в мудрецах и книжниках, я искал опоры в психологии народов. Убедившись в малой продуктивности философских школ, я старался основать свое мировоззрение на всех науках, изучающих природу и дух» (ч. II, с. 74), – пишет он. Крестьянский труд, связь с природой являются для него средоточием здоровой нравственности и противопоставляются лжи, цинизму, которые К. Ф. Жаков неизменно связывает с цивилизацией. «Червь любознательности дремал и проснулся при первом благоприятном случае. Нечто вело меня с роковой неизбежностью из сада мирной, трудолюбивой, спокойной, здоровой жизни» (ч. I, с. 52), – пишет он. Воспоминания об отце – резчике Фалалее, матери Устинье, дяде Нялае неизменно связаны с раздумьями о народной мудрости, с поисками простой и ясной истины, которой пренебрег в свое время герой. «Человеку душно в городе» – эта метафора, постоянно присутствующая на страницах романа, выражает не только антиурбанистские мотивы, как указывали критики К. Жакова в 30-е и в 50-е годы XX в., она включает более широкий смысл. Под городом имеется в виду всякая искусственная система, деформирующая человеческую природу. Но неразрешимое противоречие заключается в том, что сама эта система первоначально привлекательна для человека. Так «яд культуры» и притягивает, и разочаровывает героя.

В К. Жакове живет ориентация на ценность природного, естественного начала в человеке; в нем он видит истоки жизни. Как естественную форму жизни воспринимает он и национальное. «Связь между людьми несравненно глубже, чем люди полагают. Человечество – одно дерево жизни. И люди – ветви его. Вот почему любовь к своей нации есть высокое и глубокое явление», – утверждает К. Жаков в тексте своей публичной лекции «Промысел божий». В сохранении первозданной природы, народного опыта и языка видит он противодействие наступлению цивилизации. «Национальные государства поглощаются ненасытным интернационалом. Так опустошаются земля и душа человека», – пишет он. Противоречие между национальным и обезличенно-общим живет в его творчестве как борьба правды и лжи, естественного и насосного, жизни и насилия над ней. Чувство национального, органично живущее в К. Ф. Жакове, тесно связано с чувством отчуждения, одиночества личности, оторванной от национальных корней. Это также приносит элементы трагичности в его концепцию.

Поэтизируя природу и крестьян, К. Жаков стремится понять стихийную философию народа, чувствуя его органичную, естественную связь с жизнью. Эта тяга к природному началу жизни углубляется и чувством привязанности к родине, своему народу. Оставивший родину в поисках знаний, он чувствует потребность вернуть накопленное духовное богатство, сослужить ему службу: «Увы! Увы! Мне не суждено было быть священником среди народа моего, как не удалось мне быть и учителем народным, ни писарем волостным! Невидимое средостение отделяло меня от народа» (ч. II, с. 46). Именно в данных обстоятельствах коренятся истоки романтического видения своего народа писателем. Ощущая себя представителем немногочисленного народа, К. Жаков создает его романтический, возвышенный образ в поэме «Биармия». С поэмой ознакомился М. Горький, ее перевел на латышский язык известный поэт Я. Райнис, который слушал лекции профессора К. Ф. Жакова в Риге. В 1924 году раздел поэмы «Биармия» был опубликован на латышском языке. Поэма К. Жакова бытует в 3 рукописных списках. На родине автора текст поэмы (и перевод ее на коми, осуществленный М. Елькиным) был опубликован лишь в 1993 году; он предварен подробным предисловием А. К. Микушева.

Биармия – легендарная страна на крайнем северо-востоке европейской части России, упоминания о которой встречаются в сагах древних скандинавов (викингов) IХ–ХIII веков. К. Жаков связывает происхождение слова Биармия с древне-скандинавским beorm, что означает край моря, берег моря. В дальнейшем, как он считает, в устах финнов слово Биармия перешло в Пермь. По мнению К. Жакова, сведения о Биармии, содержащиеся в скандинавских сагах, во многом подтверждает и фольклор манси, хантов, удмуртов и других финно-угорских народов. «Некогда славная Биармия торговала с Западом, с Великими Булгарами, со странами Малой Азии и Ирана, Сибирью и Китаем», – пишет он в одной из своих статей. По сюжету поэмы, Биармия родственна древней Перми (как известно, территория, где проживали предки коми, в русских летописях была названа Пермью, а ее жители – пермяками). Из Биармии привозит жену князь Перми Яур, герой поэмы; история «добычи» невесты, повествование о семейной жизни, судьбах Яура, его супруги Райды и их потомков «разрастается» в любовный образ родного народа. Особую художественную роль в формировании образа родины играет пейзаж. Одаренным художником слова создан ее возвышенный образ.

В поэме, как и в других произведениях К. Жакова, обнажена основная причина внутренней драмы, что переживал наш великий соотечественник – трагическая оторванность от родины, своего народа и невозможность сделать что-либо на его благо. В «Биармии» нашло воплощение стремление возвеличить историю коми, создать возвышенный образ родного народа. Древнее государство коми в художественном воссоздании К. Жакова – царство благополучия и совершенства, жизнь которого основана на законах добра и чести. Черты, характеризующие быт, образ жизни далеких предков коми, преподнесены читателю эстетично-возвышенно. Изображение сопряжено с высоким, одухотворенным началом; в этом специфика художественного решения, выработанного К. Ф. Жаковым.

Автор сближает поэму с фольклором: не случайно М. Горький, прочитав «Биармию», спросил: «Не народное ли это произведение?». Думается, фольклорная «форма» для К. Жакова – своеобразное средство романтизации, создания возвышенного ореола вокруг прошлого народа коми. Жена К. Ф. Жакова Глафира Никаноровна в письме к М. Горькому просит его не искать в поэме «ни тенденции, ни философии, ни призыва к докультурной жизни, ибо тут только художественная правда, простота, страстная любовь к Северу и жаркие мечты уйти из мира неправды, лицемерия, грубого эгоизма и т. п. в мир светлого вымысла». Думается, не стоит так упрощать поэму К. Жакова: в основе его художественных произведений были глубокие раздумья о судьбах своего народа.

И в формах малой прозы К. Жакова воссозданы жизнь народа коми, особенности его культуры. Наряду с повседневностью, связанной с бытом и хозяйственной деятельностью, исследованы и аспекты, характеризующие духовный, нравственный облик народа (рассказы «Страничка из жизни северной деревни», 1910; «Ипатьдор», 1905; «Нялай», 1911; «Парма Степан», 1910 и др.). В малой прозе нашли воплощение и фантастические формы; некоторые из произведений данного типа, по признанию известного исследователя коми фольклора и литературы А. К. Микушева, «в наиболее емкой форме соединили в себе философию и филологию» (произведения «Тогай, 1910; «Миликар и Лионелла», 1912; «Беженада – Вирси – Урго», 1911 и др.).

В творчестве К. Жакова словно соединены два основных стилевых течения, которые выделяют исследователи в русской литературе рубежа ХIХ–ХХ веков. Одно из них «сохраняет чистоту реалистического стиля, неприкосновенность предметно-изобразительной основы, другое... отличается повышенной экспрессией образной речи, стремится расшатать канон объективности стиля, вступает в контакт с поэтикой нереалистических художественных направлений (романтической, экспрессионистской)».

Наследие К. Жакова сохраняет актуальность и в настоящий период. Переживаемое современным обществом время порубежья, сближающее память культуры с периодом конца ХIХ – начала ХХ веков, неминуемо приводит к его имени. В новейшей коми литературе обнаружилось мощное поле притяжения к творческому наследию К. Жакова.

Было бы несправедливо утверждение, что современные писатели заимствуют мотивы творчества «возвращённого», ставшего популярным писателя (или стали его эпигонами): скорее, имеет место глубинная связь, соединяющая творчество К. Ф. Жакова и коми литературу конца ХХ – начала ХХI веков, основанная на близости в ощущении времени (драматичное переходное время, освещённое пафосом переосмысления, нашло выразительное воплощение как в творчестве известного писателя, так и в коми литературе грани тысячелетий). Думается, мы вправе вести речь о родственности художественной сферы, что характеризует отношения героя с миром, которым в сложный период кардинальных перемен свойственна дисгармония особого рода. Видимо, социальноэстетические факторы, характеризующие столь драматичное время, связаны с весьма своеобычными ощущениями. И вполне естественно, что исследователи ведут речь о «дебютном» мировоззрении – ощущении эпохи и «финальном» – особом типе умонастроения и мировоззрения: debutdesiecle (франц.) – прото – «начало века» и findesiecle – пост – «конец века».

Итак, в сложный период, когда общество решительно разрушает связи с советским прошлым, бывшее в забвении творческое наследие Каллистрата Жакова становится духовно близкой средой, что питает традиции культуры и во многом определяет своеобразие художественного осмысления драматичного времени современной коми литературой. В отношениях героя с миром открывается духовное состояние эпохи, что составляет особую художественную сферу и характеризует сознание общества непростого периода порубежья.

Творчество К. Жакова, связанное с традициями мировой культуры, составляет особое художественное явление. В нем нашли выражение переживания представителя немногочисленного народа, при тяготении к вершинам культуры остро ощущающего противоречия времени.

.

Литература:

.

Произведения К. Ф. Жакова можно посмотреть на сайте Национальной электронной библиотеки